– Тебя ранили?

Кожистая кивнула.

– Пуля…

Она уронила голову и застонала.

Вернувшись в кабину, Пол поискал аптечку. Он нашел ее в отделении для перчаток – рядом с фонариком и запасными батарейками. Боже, неужели я такой дурак, подумал он. Благоразумный человек вытянул бы кожистую за конец свисавшей веревки и оставил бы ее сидеть на краю дороги.

– Если ты попытаешься коснуться меня, я размозжу тебе голову!– предупредил он, карабкаясь в фургон.

Девушка снова посмотрела на него.

– Неужели ты чувствовал бы… радостное возбуждение… если бы истекал вот так кровью?– тихо прошептала она.

В луче фонарика ее глаза болезненно блестели. Слабый свет еще больше подчеркивал бледность красивого лица. Она была стройной и юной, едва ли старше двадцати лет, но у Пола давно пропало желание оценивать женскую стать и красоту, особенно если дело касалось кожистых.

– Эй, что ты там бормочешь? Лучше радуйся, что жива!

Девушка замолчала. Ее голова опустилась на колени, и она медленно повалилась на бок.

– Куда в тебя попали? Только в ногу?

– Лодыжка…

– Ладно, снимай повязку. Дай мне посмотреть.

– Рана сзади.

– Хорошо, ложись на живот. Руки положи под голову.

Она вяло вытянулась, и Пол, осветив ногу, убедился в том, что кожа на ней чиста от невродермы. Затем, ничего не говоря, он взглянул на рану. Пуля прошла мимо сочленения, но разорвала ахиллесово сухожилие чуть выше пятки.

– Ты смелая девчонка,– проворчал Пол, удивляясь тому, как она вытерпела адскую боль, когда натягивала на себя брюки и туфли.

– Здесь было холодно… без одежды,– прошептала она.

Открыв аптечку, Пол нашел там пачку сульфамидного порошка. Не касаясь ноги, он насыпал порошок на рану, которая снова начала кровоточить. Сухожилие было разорвано, и требовалась хирургическая игла, чтобы соединить его вместе на то время, пока оно не срастется. Но о такой операции не могло быть и речи.